Башня Кулакова встречает каждого въезжающего в Азов

Башня КулаковаПрошло уже достаточно времени, чтобы поделиться курьезными моментами истории её возникновения на этом месте. 

Эта башня днём и ночью встречает каждого въезжающего в Азов со стороны Ростова у границы городской черты.

В начале лета 1978 года в городском и районном руководстве случился переполох. В Азов пришло сообщение «сверху» о том, что в Азовский район прибудет член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС Ф. Д. Кулаков.

Высокий государственный деятель, отвечавший за сельское хозяйство и продовольственное снабжение в стране, решил ознакомиться с положением дел в богатом сельском Азовском районе, особенно в его хозяйствах приморской полосы. Проехать мимо Азова он никак не мог, поэтому в горкоме партии и горисполкоме начали основательно готовиться к встрече высокопоставленного гостя.

По ходу подготовки возникла и утвердилась мысль о том, что хорошо бы к прибытию Ф.Д. Кулакова придумать и соорудить на въезде в Азов что-то такое символическое, образно отображающее главную сущность этого города, что могло бы сразу броситься в глаза. Этакий въездной знак города. Выдать идею въездного знака Азова поручили главному архитектору города Г. А. Стульцеву.

Недолго думая, Григорий Андреевич сделал эскизный набросок подобия крепостной башни с крупной надписью «Азов», и обозвал всё это въездной стелой. Решено было в течение месяца соорудить эту стелу из того, что было под рукой. То, что было под рукой, представляло собой гранитные сколы, оставшиеся после высекания только что открытого памятника Ленину на центральной площади.

В то время председателем горисполкома был Анатолий Тимофеевич Иванов. Он оказался рачительным хозяином Азова и приберёг эти, казалось бы, ненужные «ленинские» осколки, в надежде, что они где-нибудь, да и пригодятся. Такая запасливая бережливость, как правило, присуща немногим людям и проявляется не от хорошей жизни.

 

Азов вид сверху

Азов вид сверху

Строители городского РСУ перетащили свой деревянный вагончик-бытовку на въезд перед Красногоровкой и приступили к осуществлению идеи архитектора. Если в это время пытались узнать по телефону, как пообщаться со Стульцевым, его секретарь бойко отвечала: «Григорий Андреевич – на стеле!».

В течение недели стела была слеплена из тех самых «ленинских» остатков, воплотившись из идеи в реальность. Всё это время я был беспросветно занят созданием надгробного памятника Лукьяну Ивановичу Измайлову на кладбище. О том, что сооружается на трассе Азов-Ростов, у городской черты, мне не было известно. Мое неведение вдруг развеял Анатолий Тимофеевич Иванов, после того, как по его просьбе, я срочно явился к нему в кабинет.

– Мы построили стелу на трассе возле Красногоровки, – обратился ко мне председатель исполкома, – Григорий Андреевич убеждает меня, что получилось хорошо. А вчера заходил ко мне второй секретарь Петриченко, так ругался, кричал: «Чёрт-те что сварганили! Ящик какой-то повесили!» Сергей Яковлевич Петриченко приобрёл такую привычку на партийной работе – беспардонно и хлёстко выражаться короткими фразами. Многие его боялись, если он кого-то вызывал к себе на ковёр.

Хотя он был вовсе не такой, каким пытался выглядеть. – Я тебя прошу, – продолжал Иванов, – поезжай на место, посмотри, что там можно сделать. Нужно как-то исправить, но не ломать то, что уже построено. Так что подумай… времени у нас совсем нет. Все уже начали нервничать. Мало ли что может случиться после приезда Кулакова.

Поговаривают, что он приемник Брежнева. Выходит, второй человек в государстве! Вот такая беседа состоялась у меня с Анатолием Тимофеевичем. В моей начинавшейся архитектурной практике энергия молодости постоянно и неустанно подстёгивала меня познавать удовольствие в творческом процессе: легко и быстро что-то придумывать – будь то дверная ручка, скульптура, здание или планировка микрорайона города.

До сих пор для меня остаётся непостижимой тайной: как в голове архитектора возникает этот самый творческий процесс и рождается та или иная идея.

На следующий день после состоявшейся беседы Анатолий Тимофеевич в присутствии Стульцева, сжав губы, рассматривал мои, рождённые за ночь эскизы нового решения въезда в город. Помню, он неожиданно повернулся ко мне и сказал: «Делай! Будут вопросы, звони». Стульцев подулсяподулся на меня и на председателя, но вскоре успокоился, и полностью самоустранился от своей неудавшейся и обруганной стелы.

Первым делом мне со строителями нужно было выполнить рустованное обрамление торцов башни, наспех и неуклюже слепленной из рубленых кусочков гранита. Нынешнего разнообразия в выборе строительных материалов тогда не было. Кирпич азовского кирпичного завода с чёрными прожигами и трещинами никаким боком для облицовки не годился. Помнится, подходящий однородный кирпич нашли и доставили с Кугейского кирпичного заводика. Строительство продвигалось слаженно и быстро.

Я уже ломал голову над тем, где добыть настоящий булыжник, чтобы вымостить площадку вокруг башни. Как вдруг случилось то, чего никто не мог ожидать. Под утро 17 июля, на своей загородной даче в Подмосковье внезапно умирает Фёдор Давыдович Кулаков.

Не старый, с представительной внешностью, жизнерадостный и крепкий мужчина, не болел, не кашлял – и вдруг умер. Путаный отчет специальной медицинской комиссии во главе с главным кремлевским врачом Евгением Чазовым, спешка с кремацией и похоронами вызвали большие подозрения. Смерть его была какой-то загадочной и породила разные слухи. Особенно после того как на поминках его давний товарищ – Первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС С. Ф. Медунов, не подумав о своём будущем, сказал: «Федю убили!»

Владимир ФОМЕНКО, Азовская неделя, октябрь 2017

Запись опубликована в рубрике СТРОЙКА с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>