Бабушка Лыкова никогда не пользуется медпрепаратами

Здание администрации сельского города«Напишите – опять в Сибирь». Так пошутила, начиная беседу с корреспондентом «Романовского вестника», 92-летняя Анна Ефремовна Лыкова из ст. Большовской. Познакомившись с ней и разговаривая «за жизнь», с удивлением узнали, что она никогда не пользуется медпрепаратами.  
И не потому, что убеждения или вероисповедание не позволяют.

- В молодости никаких таблеток не знала, а сейчас уже и не надо. Голова заболит – перевяжу, полежу, перетерплю, и боль уйдет.

«Болячки» бабушку Лыкову не особо и одолевают. Годы, конечно, прибавили и седины, и морщин, но не отняли чувство юмора и задорную искринку в карих, совершенно не выцветших глазах.

- Напишите про меня, опять в Сибирь сошлют, – шутит Анна Ефремовна, – заглядывая в записи.

В каждой шутке есть и доля житейской мудрости. Не ушел страх перед тем, что в одночасье можно лишиться всего – привычного уклада жизни, дома, родной станицы, и отправиться, по велению властей, в неизвестность. Этот страх запрятан глубоко и прорывается наружу шуткой или опасением сказать что-то лишнее.

Бабушка продает тыкву на ярмарке

Родилась Анна Ефремовна на Кубани в семье зажиточной, кулацкой. Отец и два его брата с семьями «хозяиновали» сообща. Имели шесть амбаров, два сарая, четыре лошади и коровы, овец, свиней. При таком хозяйстве члены семьи не должны были испытывать нужду, но Анна Ефремовна не помнит, чтобы в детстве ела хлеб досыта. Мать умерла, когда ей было полтора годика.

- Мачеха меня недолюбливала. Соберемся вечером прясть, она жалуется: «Руки болят, отбила об эту «чертяку». А я сижу и думаю: «Что б они у тебя совсем отсохли». А вслух перечить – никогда.

Тогда в некоторых крестьянских семьях наказание побоями никого не удивляло и не возмущало. Хлестали розгами, хворостиной. Но чтобы изо всей силы – кулаками… Сложно представить, что было бы с девочкой, если бы мачеха её возненавидела. Даже о днях давно минувших она осторожничает: «недолюбливала».

- Отец пробовал заступиться, а ночью мачеха ему говорит: «Заступаешься, и спать иди к ней». И не стало у меня защитника, – рассказывает Анна Ефремовна. – Сводные братья в школу ходили, сильно я им завидовала. Мне же мачеха сказала: «Я неграмотная, не хуже людей живу, и тебе школа ни к чему».

В 12 лет Анна Ефремовна ушла в «люди», никто не препятствовал. Нянчила детей, работала домработницей за «кусок хлеба». Коллективизацию Лыковы не поняли и не приняли, в колхоз не записались. Их обязали сдать 100 пудов хлеба. Сдали. Обязали сдать еще столько же. А его уже не было. И тогда новая власть отняла все и выслала в Сибирь. Жили в рубленных из бревен домах среди тайги, по три семьи. Взрослые мужчины валили лес, женщины и дети обрубали сучья. Вспоминает об этом времени Анна Ефремовна особенно неохотно.

Лишь перед самой войной ссыльным разрешили жить в селе Молчаново Томской области. Анна Ефремовна устроилась уборщицей в общежитие. И надо же такому случиться: сгорело общежитие, а уборщиц, обвинив в халатности, приговорили к трем годам лишения свободы.

Места заключения Анна Ефремовна вспоминает не как что-то ужасное, но, скорее, как перерыв в череде трудностей. Была крыша над головой, нары, пайка. Была трудная работа в пекарне, приходилось мешки с мукой таскать наравне с мужчинами. Привычная к физическому труду с детства, девушка справлялась. Научилась и хлеб печь, и телогрейки шить.

И работа на пекарне делала жизнь чуточку сытнее. Анна Ефремовна подкармливала хлебушком бабушек, попавших в зону за веру. А они говорили: «Мы Бога молить будем, чтоб у тебя в старости здоровье было». Тогда эти слова не трогали, а старость казалось далекой. Сейчас к ним Анна Ефремовна относится по-другому и сама молится за здоровье близких.

…Замуж Анна Ефремовна вышла не то чтобы по большой любви, а, скорей, от «безнадеги». Надоело жить по «чужим углам», хотелось иметь свой дом, семью. Муж был старше на восемь лет, вдовец с малолетним сыном на руках. Тоже из ссыльных. Жили небогато, но дружно. Самое главное – в доме всегда звучал детский смех. У Анны Ефремовны семь детей. Теперь уже внуки, правнуки и праправнуки.

- Мы, дети, никогда не слышали от родителей ни одного грубого слова в свой адрес, – вспоминает дочь Анны Ефремовны, Раиса Ивановна, – отношения между мамой и папой всегда были ровными, уважительными. Как могли, они баловали нас. Помню, как собирали морошку и сдавали ее по 6 рублей за ведро. Потом мама покупала нам конфеты. Каждому доставалось по две штуки…

…Вернули ссыльным паспорта и возможность передвигаться по стране лишь в 1961 году. Ехать на Кубань не имело смысла – там никто не ждал, а в доме уже жили другие люди. И Лыковы решили «махнуть» на Дон. И не жалеют. И все же Сибирь, где прошла молодость, Анна Ефремовна вспоминает с тихой грустью и не прочь побывать там.

Пережив в жизни ни одно лишение, бабушка Лыкова искренне недоумевает, почему сейчас все жалуются на трудную жизнь, ведь «хлеба вволю, а пенсионерам еще и деньги дают»…

Такое вот нестандартное отношение к нашей нынешней действительности человека, прожившего почти век. А, может, и впрямь мы «заелись»?

Запись опубликована в рубрике ЛЮДИ с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>